Памятник ноге героя-предателя, имя которого его страна постаралась стереть из памяти

В Национальном историческом парке "Саратога" в Нью-Йорке стоит необычный монумент. Это не героическая фигура с мушкетом, а всего лишь одинокий каменный сапог.                                    



Надпись на нём гласит: "В память о самом блестящем солдате Континентальной армии, получившем здесь тяжёлое ранение и решившем исход битвы, которая принесла ему звание генерал-майора".

Имени нет. Но практически каждый американец знает, чью раненую ногу увековечил этот сапог. Это памятник Бенедикту Арнольду - герою, по своей воле ставшему предателем.

До своего предательства Арнольд был живой легендой. Его доблесть принесла американцам победу в ключевой битве при Саратоге, где он, уже раненый в ногу, повёл войска в атаку. Лошадь под ним пала, раздробив ту самую конечность. Этот подвиг стал звёздным часом Арнольда и поворотным моментом всей войны.

Но слава оказалась горькой. Честолюбивый генерал, окружённый завистниками, почувствовал себя обойдённым и оскорблённым Конгрессом. Под влиянием молодой жены, связанной с британской разведкой, он совершил роковой шаг.

За 20 000 фунтов Арнольд согласился сдать ключевую крепость Вест-Пойнт. Заговор раскрыли, и генерал бежал к англичанам, чтобы потом вернуться и жечь города своих бывших соратников.

Говорят, он спросил одного офицера, что сделают с ним американцы в случае поимки. Тот ответил: "Ту ногу, что была славно ранена в боях за свободу, они отсекут и похоронят с воинскими почестями. А остальное тело вздёрнут на виселице".

Так и вышло. Правда, страна похоронила лишь свою память о его героизме. На большом памятнике в Саратоге есть четыре ниши для генералов. Одна из них - та, где должен был стоять Арнольд, - пустует. Даже в его родном городе Норидже в церковной книге напротив имени младенца Бенедикта чья-то рука аккуратно вывела: "был предателем".

Однако сегодня историки призывают увидеть за тенью предателя сложную фигуру. В Норидже продают кружку с его портретом и надписью "Патриот". Но стоит налить внутрь горячей воды, как проступает другое слово: "Предатель". Словно сама память, обжигающая и двойственная, отказывается вынести ему однозначный приговор.