Щётка для пола и перо жар-птицы в одном флаконе

Океанские глубины таят в себе такие чудеса, что и в космос летать не нужно. Жизни не хватит исследовать все тайны. И население, которое удивительным образом сочетает в себе прелесть и кошмар.                                    



Как этот червячок. Eulagisca gigantea (антарктическая полихета) или золотой морской червь - это нечто, которое сначала хочется погладить, поворошив мягкие золотистые щетинки, а потом драпать от него во все лопатки.

Обитает полихета в окрестностях Антарктиды и является гордым обладателем 20-сантиметровой тушки, щедро украшенной блестящими ворсинками. Что делает червя похожим на кусочек новогодней мишуры.Но если этот кусочек повернётся к наблюдателю лицевой частью, то желание сбежать усилится в разы. Ведь она завершается жуткой клыкастой пастью, напоминающей одновременно крокодила, пиранью и Чужого.

Милые пушинки, собранные в пучки, многощетинковые черви используют с самыми  разными целями - передвижение, защита, плавание. Об этом представителе вида мир впервые узнал в 1939 году. Но хотя прошло уже немало времени, биологи так и не смогли полностью исследовать этих существ - червячок-праздник слишком скрытный и осторожный. Да и среда обитания диковинного создания труднодоступная.А то, что известно, очень интересно. То, что на фото напоминает голову Чужого, в действительности выдвижная глотка, которую червь разворачивает как телескопическую трубку, отправлясь на охоту. Орган весьма внушительный, достигает 5 сантиметров, что при общей длине тела 20 сантиметров очень солидно.

Хитиновые челюсти легко справляются с нерасторопной добычей, но червь не прочь подъесть остатки и после своих более крупных соседей. Хотя полихета выглядит жуткой и отталкивающей, она, как и более 8 тысяч её собратьев по виду, играет важную роль в сохранении водной экосистемы и позволяет исследователям многое понять о жизни в глубоководном водоёме.А внешность... Что внешность? Сочетать роскошный хвостик и кошмарную пасть приходится вынужденно. И неизвестно как бы выглядели мы, если бы наши далёкие возможные предки не выбрались из водной стихии на сушу.